deadgloomy

* * *

не шорох не мечтательный
отблеск один лишь глубокий
воздух в мраморных нишах
скользящие травы скользкие
звери ночи перед тобой
фильм фосфорический длится
после того как были мы все
сожжены заточенные в поле
горящей воды предатели и
побежденные смазанные
освещением в бесформенной
ночи днем неподвижным
ящерицы и тритоны и все кто
движется в такт кипящему
воздуху свету

deadgloomy

* * *

звук вплетается в замирающий знак ночи
под тяжелыми соснами тающими кораблями
закипает наледь заглядывают в окна
утомленные квартиранты над чистой
планетой проносящиеся в рассветном
копошении эпителия расскажи как тебя
выебали в этом переулке милые мальчики
среди разрывающей легкие весенней пыльцы
пока день переваливался через горизонт
отяжелевшим цветением разбухал оседая
на низкие горы и выплескивался на берег
где в тумане и темноте приморской цветы
и звери собирались в новый поход
deadgloomy

* * *

комедии древней шорох и по скатам крыш
проникающий в день свет с далеких полей
там где молчат павшие от легкого звона от
стука на лишенную ограничений робкую
землю расстояние это боль и пена омывает
камни прокопченные стены мерзнут
каштаны и не только они на влажной земле
в промежутках камней эта внутренняя вода
внутренний свет расщепленных границ
выплескивающийся на свободу там нет
никого надзиратели спят поднимаются
волны трав и становятся выше окруженные
солнцем преданные цветы желтоклювые
птицы в светящихся клетках ничего не
знают о том как закончится день и
свернутся ящерицы в трещинах поля будет
скользить разрезая траву тот же слой
воздуха перемешивая частицы уснувших с
частицами почвы под покровом желтеющей
пыли

deadgloomy

* * *

повозка наполненная сверкающими
дарами божества и садовые гномы
фонтаны гирлянды тяжелые копны
света гибель в венеции смерть
на тверской не откажись от любви
и славы когда скатятся полные
пылью гильзы оранжевых фонарей
в цветущую грязь в ориентальном
пейзаже овации разоблачителям
прозвучат над сорванными лепестками
над степью до края заполненной
расщепленными розами гулом
сожженного солнца чтобы вернуться
освобожденным и острым в долгом
полете на сильном ветру
deadgloomy

(no subject)

Затеяли с коллегами вот такую штуку:


ПРЕМИЯ «РАЗЛИЧИЕ»
 
Премия «Различие» отмечает поэтические книги, в которых поэзия становится исследованием. Речь идет не об исследовании в сугубо научном смысле, а об особой художественной оптике, при которой сам текст оказывается для поэта и его читателя средством понимания. С разных сторон текст или совокупность текстов рассматривают избранную поэтом проблему — будь то проверка самой возможности поэтической речи или новые вопросы о мире, человеке, истории, обществе, эстетике. Разнообразие подходов влечет за собой разнообразие выводов и решений. Различие между ними, противостоящее шаблонному без-различию, — то необходимое условие существования поэзии, на которое премия хочет обратить внимание.
         Премия учреждена четырьмя поэтами и литературными критиками, для которых подобный подход представляется важным и продуктивным, — Игорем Гулиным, Кириллом Корчагиным, Денисом Ларионовым и Львом Обориным. Названные критики и поэты относятся к заявившему о себе в начале 2010-х годов литературному поколению, объединены общностью восприятия поэзии при всем различии индивидуальных вкусов и предпочтений.
         Они и составляют жюри премии. Жюри дополняется пятым участником, принадлежащим к тому же литературному поколению. Этот участник сменяется каждый год, что позволяет жюри учитывать более широкий спектр мнений. В премиальном сезоне 2013 года этот приглашенный участник — поэт и культуртрегер Галина Рымбу.

Collapse )

deadgloomy

* * *

снег во впадинах в тусклом
кинотеатре движется снег
в микроскопических впадинах
и желтеющий свет изнутри
наполняющий складки

так скользит всю ночь неизбежный
массив и шаги отзываются
в коридоре радость несут нам
и праздник несут обрывая
неподвижную канонаду

кто живет в этих светлых дворах
оставляет горящий свет готовит
тяжелую пищу и сверкающий тренос
прорывается сквозь метель
и проемы гудящего холода

охвачены ветром влажным
прикосновением растворившихся
облаков на суженном снегом
подъеме в пористых складках
в бесконечной любви камней

deadgloomy

копирую из фейсбука

Честно говоря, я не думал как-то публично реагировать на выпад коллеги Никитина касаемо моего недавнего текста о литературных премиях прошедшего года, но так как вокруг этой истории сам по себе возник известный ажиотаж (вызванный, видимо, скудостью текущей литературной жизни), то, видимо, придется ответить хотя бы пунктирно. Признаюсь, общая полемическая задача текста Никитина оказалась недоступна моему пониманию, но какие-то частные его положения во избежание дальнейших недоразумений я, пожалуй, смогу прокомментировать, уклонившись от размышлений о том, какой же (очевидно, всем известный) математик подсказал коллеге-поэту сопоставить две фамилии на одну и ту же литеру и на какие размышления наводит пассаж о завязывании связей.
Особенно забавным коллега Никитин находит сопоставление поэзии и исследования, полагая, по всей видимости, что критик по скудоумию своему сказал нечто особенно забавное, чего говорить, очевидно, не собирался. Но я, признаться, ничего забавного в этом не вижу и могу повторить более определенно — да, для меня стихотворение и вообще поэзия — это именно исследование. Исследование мира, благодаря которому мы начинаем лучше его понимать. Эта точка зрения кажется мне продуктивной для разговора о тексте, и она же позволяет сказать, что критика также обеспечивает понимание. Но критика рационализирует это понимание, излагает его на другом языке. Этот язык не обязательно проще языка стихотворения, но он позволяет говорить одинаковым образом о разных текстах, в то время как язык самого стихотворения всегда ограничен рамками конкретной поэтики.
В этом смысле критик Кутенков, в основном коллекционирующий мхи и лишайники отечественной словесности, вполне имеет право воспринимать текст как совокупность приемов. Можно только порадоваться, что иные выпускники Литературного института оказываются способны в общих чертах разобраться в постулатах раннего русского формализма и изложить их публике со страниц печатного издания.
Мне кажется, что коллега Никитин, иронизируя по поводу поэтического ВАКа, расписывается в непонимании разницы между социальными институтами, обслуживающими работу понимания, и самой этой работой, но оставим это на его совести. Да и читать чужие тексты лучше бы повнимательнее: обсуждаемая Никитиным статья посвящена все же не тому, что критик Корчагин считает ценным в отечественной словесности, а тому, почему премии, ориентированные на поддержку «инновативного» письма (как бы ни было противно это выражение коллеге Никитину, видимо, улавливающему в нем отзвуки бюрократической рутины) поступаются своими декларациями и начинают подавать, как недавно выразился Станислав Львовский по сходному поводу, «беспорядочные сигналы». Кроме того, могу посоветовать обращать внимания на сноски: фразы в духе ироничного blurb’а, ранившие коллегу Никитина в самое сердце, лишь кратко резюмируют то, что было предметом более развернутых статей. Впрочем, разоблачать «голого короля» занятие более увлекательное, а главное вызывающее понимание далеко не только у «знакомого математика».
deadgloomy

* * *

о чем пожалеть
о форме ногтей когда
диссоциирует тело
в неблагодарных полях

обвалившиеся перекрытия
ожидают вспышек
автомобильных огней
и свернутый воздух

плачет над забившими
водоотвод растеньями
у подножий построек
и откатывается к реке

туда где отходит медленно
от просевшей плотины
от подмерзшего берега
ледяной корабль

deadgloomy

putra

голосами муз окруженные
искаженными радиопередачами
по́лосами сегментов
во флуоресцентном кожухе
засыпают в приемном покое
где розы и соловьи
металлический вокабуляр
над карминной плесенью озера

засыпает в тихом покое
затихающий и приглушенный
рассеченный и снова
снегом скользящим дрожащей
облаткой под языком
в алхимической травме
в неизбежной листве
снова движется сон и над ним

ртутные облака́ веселящего
газа ссохшихся трав медленное
течение и летящий над океаном
замирает и волны рельефов
сочатся надломленным звоном
пока под слоями пены на сушу
вместе с атлантическим мусором
волны выносят рыб

deadgloomy

état

триггер осени щелкнет на уровне первого этажа
совсем у земли постепенно захватит кладку
поднимется к полуприкрытым окнам к полу
прикрытому окну на предательство на убийство
я решусь для тебя воздух осени чистый хотя и
прячут тебя в коридорах наполненных холодом
среди приставов среди пассажиров метро между
этих и тех но занавеска волнуема ветром колеблются
контуры в такт мотылькам и уносит в сторону
сокольников нелепые их оболочки к мамлеевским
полям драгоценную чешую но что пряталось
во дворах в огороженных рынках почти
позабылось хотя слышно стучат под тропами
парка детали машины так что суставы детей
и предателей отзываются радостно и поет
стадион размещенный над горизонтом